My · favourite · game

А может быть ночные последователи любви Платона и Уайльда были правы?

Может быть все таки это они д Артаньяны, а я гондурас... и даже барбадос...
Ну хотя бы в быту.

Пошел я на кухню, дабы перед тем как зарыться в клавиатуру по делу, а не абы зачем, и писем накопилось куча и вообще работать надо, открыть зеленый бутылЁк шампанского сухенького. Это я не дураковы именины праздную, а просто больше ничего в холодильнике нету, а топливо нужно.

Надо сказать, что старая кошка моя мало того, что одноглаза с детства, и на подбородке у ней вырос какой то таежный гриб, так теперь, по прошествии заслуженной работы кошкой в течении то ли 16 то ли 18 лет, еще и пребывает в глубоком маразме. Обычно она блаженствует в нирване у обогревателя и оживляется только если на кухне открывают какую-нибудь банку или бутылку - скрежет пробки или открывалки она воспринимает как сигнал, что ей сейчас дадут хрючева.
При этом она, как танк, прет на стол и требует хлеба! благо зрелищ она за долгую жизнь свою навидалась вдосталь.

Так было и сейчас. Услышав, что я сдираю фольгу с горлышка и развинчиваю проволоку на пробке, старая клюшка впилилась лбом в мой локоть, я дернулся, бутылек взболтал, и фонтаном брюта обдал кошку с балды до хвоста. Она, как молоденькая, поскакала на четырех костях вылизываться. Треть бутылки извел на скотину. Начал вытирать стол, полотенцем, понял, что это не полотенце, а красный с белым "палестинский" платок-арафатка, который мать давным давно привезла из Египта, и который по неведомой причине валялся на хлебнице.
Да, я не джентльмен. Кошку в этих условиях я не назвал кошкой.
Страшно жить. Сегодня явно не моя ночь.

Где мой папаган...

Права народная мудрость. Шел по улице Тверской, меня ёбнули доской, ах ты, мать твою ети, нельзя по улице пройти.

Еду я в половине двенадцатого ночи от родной супруги, запертой на эту ночь, аки царевна в башне белокаменной, в старинном здании Саввино-Сторожевского подворья, где различные церковные люди свили весьма современный офис, ибо у нее работа срочная. Целую я значит, жОнку в ланиты сахарные и веселыми ногами звиздую по Тверской к Пушкинскому метро, куда не зарастет народная тропа. Мутно небо, ночь мутна.
В руке говночемоданчик, на бошке бритой ежиком кепочка, пиджачок серенький в кафе ОГИ закапанный "Кровавой Мэри" на лацкане.Штаны убогие.Галстучишко рябенький набекрень.Штиблеты со стесанными носами.

А мне навстречу...
Пидорасы.

Насчитал одну пару и три компании голов по четыре. Первые двое постарше, блэдные в польтах, остальная тусящая сильно размалеванная приталенная и черти еще какая молодежь не первой свежести.

Возгласы ласкали слух разнообразием:
"КрОсавец!" (цитирую)
"КуклЁнок" (не, я опять цитирую)

и просто Фьюююююююю!

Последнее кумпанство попыталось подрулить и алкало знакомства, начав с банальности: Человой моловек, а кудой-то вы так спешите..." но я быстренько показал им средний палец и смылся в метро, как жучок в щелку.
Может у ихнего брата слет-симпозиум.
"А мужики-то и не знают..."
И вроде ведь не весна. И красотой не блещу, и потаскан, и не слишком здоров. Возраст Христа не за горами. И нос, вон, сопливый.
И на пальце болячка.

Ан поди ж ты. Что деется во славном граде Москов.

В голове стала упорно крутиться не к месту песенка, и дабы избавиться помещаю ее тут:

спасибо kaplja

Крайне недоволен собой. вроде все в порядке, но словно вольфрамовый волосок в лампе - противно позванивает, перегорает что-ли. Во-первых слишком много треплюсь. Блин, есть же тишочники. Сидят, молчат, на других смотрят, за умных сходят, все про всех знают.
Причем как-то странно писать вроде "надо что-то менять", как в препохабном анекдоте.
И ведь надо, но почему-то не верится, что возможно.
Скоро мне будет противно носить с этим человеком одни и те же штаны.

Так как под катом крупная картина, делаю "монтаж", тут же

начало тут: http://betty-martin.livejournal.com/32397.html
( Read more... )

Все-таки прагматичный народ голландцы, купцы и канатчики, очень аккуратный придумали в оны времена обычай. Что там всякие навязшие в зубах торквемады, все очень мило, гигиенично без всяких там игл под ногти и "айрон мэйден".

"Обвинение в «дьявольщине» в те времена было эффективным способом борьбы с преуспевающим соседом, состоятельным коммерсантом или несимпатичным чужаком. Если соседская корова давала больше молока или торговля в конкурирующей пивоварне шла чересчур бойко — завистники видели в этом «улики» дьявольского вмешательства.

В 1530 году в Амстердаме прошел громкий судебный процесс, на котором семейство богатых пивоваров обвиняло знаменитых конкурентов в том, что они изготовляют свое пиво в сговоре с нечистой силой.

"Взвешивание входило в стандартный набор проверки на «дьявольщину», и обычно проводилось с полным пренебрежением к законам физики. Известны случаи, когда взрослых женщин после взвешивания объявляли ведьмами, потому что они весили так мало, что могли летать на метле.

Уникальность Весовой Палаты Аудеватера была как раз в том, что здесь «ведьм» взвешивали честно. Именно честность принесла городу европейскую славу.
К началу XVII века сюда приезжали обвиняемые не только со всей провинции, но и из соседней Германии. Ехали беременные женщины, почтенные мужи, а иногда — целые семьи с детьми.
Немецкие специалисты обнаружили хронику 1624 года, в которой рассказывается о суде над «ведьмой». В качестве доказательства своей невиновности женщина предъявила сертификат из Аудеватера.
В чем же загадка этого симпатичного городка? Почему рыночная палата, где взвешивали продукты местного производства — пеньку, корабельные канаты и сыр — в разгар охоты на ведьм приобрела легендарную репутацию «суда по правам человека»?
Директор аудеваторского музея Heksenwaag («Ведьмины весы») Джанетт Блейк полагает, что правители Аудеватора настолько дорожили коммерческим статусом города, что не позволяли себе жульничать."
http://mag.org.ua/news/738.html

Процедура совершалась просто - одетую в белую рубаху потенциальную ведьму, а иногда и ведьмака, но реже, приводили в палату, ставили на чашу весов, взвешивали ну а дальше поступали... по результатам собеседования. Если вес "в норме", выдавали пожизненный сертификат невинности (то есть - гуляй, Вася, ешь колбася, полней, худей - да хоть на метле летай, в бумажке гербовой наша сила необоримая.

Кстати, ведьминская стройность нужна была еще и для того, чтобы не застрять в трубе. Хммм... Бред получается. А как же (хо-хо-хо) Санта-Клаус с его пивным пузом?
Несостыковочка. Впрочем Санту прут как минимум восемь оленей. Это не малогабаритное помело.
Кстати, вот критические параметры веса, после которых могли и утопить:

В городе Аудеваторе - ведьма должна была весить меньше 49,5 кг, в Мюнстере — 55 кг (то есть 54- уже в прорубь,дорогая), в некоторых особо упитанных областях - ниже шестидесяти - уже привет родителям.
Но все таки эталон - 48 кг. Ниже - только ведьмы и колдуны.

на этой поучительной картинке сообщество девки-на-диете собралось на ежегодную вечеринку:



Конечно, дам обвиняли в ведовстве в 80% случаев (о, мужские шовинистические свиньи), но едрена-матрена, я то кажись попадаю под 20%. Караул. Нужно срочно зохавать бутерброд с салом и сказать, что так и было. Впрочем, сала нет, есть селедка и карбонат, тоже сойдет. А совсем впрочем... Чорт, куда моя благоверная дела помело?... Вот странность, жены нет дома, и помела нет тоже...
Сколь много в природе непонятного, господа ратманы города Аудеватора. Я, Феликс, без всякого взвешивания заявляю, что невинен и не предан диаволу (ака льву рыкающему). Во первых у меня нет души, во-вторых ... братцы, я высоты боюсь.

кое-какие сведения взяты еще и тут:
http://kokshetau.online.kz/ot/eif.htm

Увертюра номер раз:

В начале XX века на городских бульварах водились продавцы из-под полы непристойной литературы. Они шмыгали в толпе, надвинув картузы на утиные носы, приставали к одиноким фланерам-обывателям и скороговоркой трещали на ухо: Шурыга-мурыга, ты задрыга, я барыга! Только у нас! Интерресные книги, запрещено юстицией, собой рискую за три рубли! Купите, господин, не побрезгайте. А вот сюжетец, а вот ядреный! "Одна ночь в женской школе", скучающие девочки и надзирательница, похождения купца в бане на Нижегородской ярмарке, шесть занимательных видов на особой бумажке. Негритянские мальчики - скользкие пальчики! Преступление апашей на парижском бульваре из двух мужчин и красивой женщины! Полная тема раздевания! "Горе от ума" Грибоедова с картинками. Знаменитое историческое произведение! Смех без конца и все за двадцать копеек!
Главный прием такой торговли - как можно быстрей нести околесицу, озираться и напускать таинственность, как будто полиция нравов уже спустила ищеек и бежит следом, размахивая леворьвертами, при этом срамной книжкой надо помахивать перед носом лоха - перелистывать, а то сорвется с крючка,но в руки ни в коем случае не давать.
Если обыватель развешивал уши и покупал у ловкача пикантную книжку, то дома вместо Баркова он обнаруживал под обложкой "Самоучитель бальных танцев" или "Сказки Андерсена".
Я был уверен, что профессия бульварных офень вымерла. Ошибся. Их правнуки стали снимать патриотическое кино на актуальные темы.
О, мама! Я вырос, я танцую только за деньги!

(балагурство порноторговцев начала XX века - подлинное, взято вот из этой книги - http://www.bookshop.ua/Asp/annot.asp?bid=543450&Title1=%cf%ee%e4%f0%ee%e1%ed%e5%e5+%ee+%ea%ed%e8%e3%e5&Topic=%CC%E5%F2%EA%EE%E5%20%EC%EE%F1%EA%EE%E2%F1%EA%EE%E5%20%F1%EB%EE%E2%EE

пардон за километровую ссылку.

Нет. Плохая увертюра.
Заново. и-раз!
Увертюра номер два.

Есть близ отчего дома газон-палисад... (романсом попахивает, но сойдет), короче палисадничек действительно есть по Звенигородскому шоссе супротив парка Студенец) палисадник этот облюбовал мой бульдог - он, тварь Божья, на нем гадит. А больше нигде не хочет. Каждый день - утром и вечером он занимается своим собачьим делом, а я стою, курю и смотрю на аршинные афиши здания в стиле порноампир - бывший кинотеатр "Красная Пресня". Теперь в здание вставили стеклянные тонированные и надеюсь непробиваемые двери, за которыми окопалась загадочная организация: "Фонд поддержки патриотического кино". Заметьте эти мужи ложи (масонской) не снимают и не показывают патриотическое кино. Они его... поддерживают. Уже года два как. И вот их подковерные козни и титаническая деятельность по приказу тайного мирового правительства увенчались успехом.
Громокипящий кубок с неба. Слуга Государев, 1612 и 1814, а теперь "Заговор".
Подлинная история убийства Распутина.
Знаменитое историческое произведение. Смех без конца и все за двадцать копеек.
Еще летом я писал о впечатлениях об анонсе фильма.
http://betty-martin.livejournal.com/27239.html
Минуло лето, настала осень, декабрь уж наступил. Я старый, больной, изможденный и нежный, часов в шесть утра, охренев от правки текста, решил развеяться. Ну где еще развеяться, меланхолическому Феликсу, как не в синема, хотелось чего-то импрессионистского, милого, глупого, но "Льва Гурыча Синичкина" и "Капитана Фракасса" я уже посмотрел, на Мушкетэров не тянуло, и даже "Малыш" Чарли Чаплина успел осточертеть еще во ВГИКе, где нас заставляли делать покадровый разбор. И вот потянуло, как гурмана на рокфор, на новинку. Где у нас тут новинка?
А вот она:
( Read more... )

Спасибо за ссылку alex_argen http://wolf-kitses.livejournal.com/54271.html, по ссылке подробно описываются и анализируются пресловутые эксперименты Милграма. Некоторое время тому назад участвовал в дискуссии в дневниках у decoratrix http://decoratrix.livejournal.com/228802.html и koshka_poganka http://koshka-poganka.livejournal.com/307351.html

Ну развоевался, ляпнул сгоряча глупость, теперь перечел спокойно статью и вроде все вопросы разьяснились. Понятно, что эксперимент касался именно проблемы подчинения - выполнение приказа вышестоящего авторитета. ну, то что и палач и жертва есть в каждом человеке такое общее место, что говорить неохота. Серьезно примерил ситуацию на себя, понял, что изначально, сколько лет себя помню не был способен подчиняться никаким авторитетам в принципе. Это никогда не было демонстративно и напористо комплекса "все на баррикады и орать лозунги" у меня не было, просто мне капали на мозги - я спокойно слушал и продолжал делать по-своему. Поэтому был неспособен ни к участию в коллективных играх, ни в общественной жизни класса или курса, ни ко вхождению в какую либо молодежную субкультуру, клуб, секту или даже церковную общину. Это не делает мне чести, наоборот создает массу неприятностей в жизни. При попытке наставить меня на путь истинный, внушить какие-то жизненные принципы - от политических до к примеру, модных тенденций, я немедленно устраняюсь. Сначала пытаюсь сделать это исподволь, вежливо, если припирают к стене могу стать агрессивным или нарочито неприятным. Порой до непристойности. Даже если эти "жизненные принципы" я считаю верными, они будут претить мне, просто потому что мне их навязывают. В частности никогда не куплю настойчиво рекламируемый товар, даже если знаю, что он действительно хорош. Был случай, когда некая дама пыталась внушить мне христианские ценности, примерно окрашенные мазочками Клайва Льюиса, совершенно безобидные ценности. И дама уж далече и Клайва Льюиса с тех пор не люблю.
Ни лычки на погонах, ни политическая известность, ни родственные связи, ни ученая степень ни церковный сан для меня авторитетами не станут никогда. Нет, я способен уважать чужие заслуги, учиться, перенимать опыт - но как только идет давление или приказ - готово дело. Мгновенный конфликт. В равной мере мне неприятно и доминирование, противно приказывать самому. Попытка взять какие-то мои слова за "приказ" или "непререкаемую истину" вызовет у меня все ту же агрессию. Поза покорности претит мне так же как и поза агрессии.
Например, сейчас просто модно не любить священников. Они негодяи, торговцы сладким религиозным опытом, они топят котяток и душат всего "разумнова доброва вечнова". И если среди них по случайности попадаются приличные люди - так это либо кто обознался, либо на них просто котят не хватило.
Бывает. Тоже точка зрения.
Примерно так же можно не любить ученых. Они негодяи, тянут у сирот и вдов деньги налогоплательщиков на исследования хламидомонад и обратной стороны луны, говорят на непонятном жаргоне, режут бедных лабораторных крысок и душат всего "лиричнова духовнова и простодушнова".
Если среди них по случайности попадаются приличные люди, так это либо кто обознался, либо дипломчик они в переходе купили.
А еще они устраивают эксперименты Милграма и доказывают что все мы сукиблядипедерасы и геббельсы в душе. Попал с гиммлерами.
Тоже точка зрения.
Еще глупее предыдущей.
Может лучше не присоединяться ни к этой, ни к другой точке зрения?
Но это совершенно ненужное отступление - каждый решает сам.
Тем не менее понимаю, что не попадаясь на подчинение приказу я имею единственный авторитет - самого себя. Если мне втемяшится в голову, что некоего человека просто необходимо убить - я сделаю это. Могу циулиться на этом месяцами, прикидывать, взвешивать про и контра, искать сообщников и пути отхода, потом убью. Иметь внутри эгоистичного убийцу, не подчиняющегося приказам извне тоже не сахарное дело. Более того, другой человек, умнее и политичнее меня сможет подсобачить под мою манию любую свою мерзость, пока дело не дойдет до прямого приказа. Но накрутить меня и без того накрученного обиняками и намеками сможет вполне. Если только вторым номером я не решу, что избавиться нужно от советчика...
Вот что для меня осталось реально непонятным в статье -
были ли люди, которые вели себя агрессивно по отношению к экспериментатору, не к подсадной утке заменявшей его, а к самому экспериментатору. Какова статистика тех людей которые отказались от эксперимента или попытались прервать его ход. Не может быть такого, чтобы не нашелся ни один.
И судя по всему небольшой процент таких людей все же имелся. Интересно, кто нибудь исследовал их? Что отличало их от основной массы нажимавших на кнопки. Нет, не совесть ведь, не честь, это понятия книжные и в моих устах ну просто звучащие как анекдот, Феликс рассуждающий о совести - еще хуже, чем Казанова о нравственности или Дон Жуан о моногамии.
Тогда что. Неужели болезненный эгоизм?
Или все же что то иное.

Но уезжать отсюда надо. (с)
Есть такой бородатый, как Карла-Маркс, анекдот. 1918 год.Певец Шаляпин заходит в гости к литератору Бунину. Бунин посреди разгромленной комнаты лихорадочно пакует чемоданы. Шаляпин говорит: Слушай, друг-Иван, тут меня вечером ревком в принудительном порядке приглашает петь перед собранием конных матросов. Ты не знаешь, случаем, кто такие "конные матросы"? Бунин (не отрываясь от упаковки: - Я не знаю, друг-Федор, кто такие конные матросы, но уезжать отсюда определенно надо. Набрел тут на интереснейший (рекомендую) журнал с фотографиями и текстами, посвященными истории Москвы - http://retromoscow.livejournal.com/
И в одном из постов обнаружил вот это интереснейшее изображение - так будет выглядеть панорама города после постройки Москва-Сити (для справки, Москва-Сити , это такой недавно строящийся плод лужковского сна разума, деловой центр, который грохают у нас на Пресне, со стороны похожий на коллекцию человеческих половых хуёв из стекла и бетона в тыщу етажей. Главхуй, башня то ли "Федерация", то ли "План путина", то ли "Пик Кретинизма", который обещает быть самым высоким хуем в истории человечества, пока что не построен. На фотомонтаже это самый длинный небоск'ёб посредине снимка, такой сужающийся, с насадкой, изображение сую под кат, иначе я вам все френд-ленты перекосорылю

( Read more... )

Никогда не было во мне именно этого страха, нет, пока живы были две мои семьи - Сквиренко, мамины, которых перехоронил в новом уже веке, и Максимовы, отцовы, которых не знал вовсе, а осталась одна фамилия от отца - безликая максимов, тёзок сотни тысяч, ни одного родного и не проследить разветвление дерева, пока все они были живы - боялся и х смерти. Всегда-чужой. Холодел, просыпаясь внезапно со случайными ли любовниками на подушке - с единственными - а вдруг - мертвец рядом, я один в темноте дышу, так жутко было это, что дикие мысли всплывали из бессонной проруби моей в голове - из под двух макушек- не ждать этого ужаса, немедленно, сейчас убить самому- ожидание паче казни. И вот сегодня испугался впервые - ну чужой смерти, своей. Вот этого-кошного-тошного-ползучего, тяп тяпком под белым платком, когда холодеют и немеют пальцы рук и ног, слева грызет, не ворочается ватный язык - такой большой чужой во рту-что тянет откусить и выплюнуть, и самое страшное - удушье. Медленное, когда уже и не знаю, смогу вздохнуть или нет. Нет, все же не смерти боюсь - а немощи. Пусть даже минутной, за некоторое время до обморока или накапливающейся дурноты - нет, не хочу знать. Предпочел бы смерть мгновенную, хоть вот это - хряск - в затылок, сломанная шея, но на самом деле не хочу никакой. Бессилие паралич, медленное затягивание в задыхающуюся дремоту-дурноту, и знание, что сегодня - может быть конец, смерть свою таскаю в себе, тело - кротовина, где ползают ее полуслепые дитеныши.Никогда не был ипохондричен, не люблю ходить по врачам, ощупывание, остукивание, анализы для меня не мука, но брезгование - могу только забыть на мгновение что все эти банки, мензурки, капельницы. холодный гель узи, иглы, что то еще - не относится ко мне, счастлив был, когда под капельницей мог читать книги, уходил в текст, в свой или в чужой и фантазировал, что проколотая рука на простыне - не моя. Несмотря на отталкивание тела - все же все во мне только от тела, более ни от чего. Страшно было б понять, что после смерти нет ничего - как мечтается всем "трезвожизненникам", но страшнее именно - посмертие. Как я буду - без обоняния, без дыхания, без голоса, слуха, без Москвы, без смены времен года, без ощущения - все воспоминания - только от тела - запахи, звуки, наслаждения зимние и весенние. Горние не-телесные очи, все серафическое - херувическое, для меня, увы, непонятно, отталкивает, именно внетелесностью. Оттого наверное ад был бы желанен мне больше - не из юношеского "богоотступничества", не от грошевого кухонного бунта, а потому что старый добрый преисподний ад - конкретен, со всеми его сковородками буравами, босхианскими кошмарами и скрежетом зубовным и смрадом. Значит там будет чем скрежетать. Там будет чему болеть. Будут слезы - будет т е л о. Оттого простейший мусульманский элизий - с его гуриями и шальварными виночерпиями и реками текущими млеком и медом - понятен, как понятен был бы дикарю - радость совокупления и утоления жажды. Но не дистиллированная благодать. Если был бы в раю - пусть бы вернули мне телесное ощущение, возможность вздохнуть, уснуть от усталости, радость прогулки зимой, запаха газонной травы. Не надо света - пусть будет Москва или Питер, все, что привык - осязать. Самое неприятное что в такие дни останавливается работа, потому что я лежу и не могу дышать. И снова тазы с горячей водой и таблетки. Я должен, непременно должен избавиться от нового, непривычного мне как чужая обувь страха. Не пугает что умру сейчас - претит то, что вообще умру. И что это может быть медленно, в не-мощи. Осознание страха уже возможность страхоубийства. Уже возможность не отступить. Я привык видеть и запоминать сны. И поэтому смерть во сне, обезболенным, которая многим кажется "мирной кончиной" для меня тоже невыносима - ты там, в дегте сна, будешь барахтаться, как морская птица в пленке разлившейся из танкера нефти - а спящие рядом не проснутся, чтобы втряхнуть за плечо. Оттого никогда не буду самоубийцей. Претит, как рукоблудие напоказ. новое ощущение уйдет. Просто обязательно нужно дождаться того дня, когда выпадет и ляжет снег - бесснежье ноября тяжело. Когда выпадет снег, будет светло и чисто.
Все будет хорошо.
На самом деле сегодня был просто скверный день, стало плохо около трех часов дня и все пошло насмарку - задыхался и валялся в полубеспамятстве с сосудистыми "штучками" весь день напролет, как сор. Возможно просто обезвоживание с анемичными эффектами - вроде онемения рук и скачков давления, плюс та прелесть которая называтся "вегето-сосудистой дистонией" с ее паническими атаками. масса умных слов, но погоды они не делают. Завтра мне должно стать лучше. Примерно представляю, что нужно делать, и делать это придется, хочу я или не хочу, но все таки придется. Голова тяжелая и набита мокрой паклей. Главное чтобы не "прыгало" сердце и опять не начались боли. очень мешает работать. Досадно и не люблю безделья.

Ненавижу просыпаться раньше всех. Не-на-вижу. В связи с последними событиями (срочно нужно дорабатывать текст "Духова дня"), сидел, как отравленный, за компьютером часов с двух дня и до тех пор, пока милосердное Провидение не вырубило свет Божий в десять вечера.Начисто. Очевидно напряжометр не вынес напряжения. Обесточенная квартира похожа на войлочный карман реальности. Немедленно представляются ужасы разрухи, свечные огарки приплавленные к фамильным (обязательно надколотым) англицким тарелочкам, сталактиты наледи с потолка, на улице кто то верещит "ууубиыыываааююют!", ожидаются грабежи, бескормица, людоедство и срам темноты внешней.
в полной темноте варили рис для Марка-вегетарианца и ели пальцами свежие огурцы. Зажгли свечки и кошка от жадности подпалила шерсть на боку, совершенно без вреда для ее здоровья. Вонь удручительная. Набрызгали в кухне сортирным дезодорантом - так ощущение было такое, как будто в парфюмерной лавочке подпалили кошку.
Ходили с Анной в ночь холодную через три двора жаловаться диспетчеру ДЭЗа, вызвали аварийку. По ходу дела нашли на помойке чудовищных размеров игрушечного удава (плюшевого) и неприятную плюшевую же собаку, размером с фаустову жабу. Тут же полезла в голову гибридная фамилия писателя "Фаустовский", то есть романтичный акварелист Паустовский на старости лет начавший писать долгую любовную историю комсомолки Лизы и Аццкого Сатаны на фоне пейзажей Мещерской стороны. Уродливые игрушки свалены в и без того захламленном ремонтом кабинете, хожу мимо удава (чистый оркестровый геликон, и рожа уголовная, глаза пластмассовые), зарабатываю невроз, думая, откуда на помойке взялись гаргантюанские игрушки - умер ли какой-то ребенок - плод любви родителей-гигантоманов, или просто избавляются соседи от дареного барахла, и не заражены ли удав и собака смертельным вирусом индокитайской краснухи... Невроз, невроз. И по моему по шестому разу возвращается простуда. Или это уже она, краснуха, мгновенный недуг-убийца, распространившийся из плюшевых монстров воздушно-капельным путем. Возвращаюсь к свету и бессветности, после вызова аварийки, решил, раз работа над текстом накрылась звездой, отчего бы не соснуть, в разгромленной спальне, тиснулся в угол, соснул называется, и аварийка без меня приехала и свет восстановили каким-то плевым образом - повернули внизу рубильник и врубили освещение, возвратив уют и уверенность в завтрашнем дне. Скучно. В итоге аккуратно продрых, сомлемши, до пяти утра, проснулся от холода, злой и вялый, теперь слоняюсь по прохваченному сквозняками дому, сморкаюсь в бумажные салфетки и слушаю мирный храп сограждан, если бы Анна не спала, как греческий ангел, я, право, хватил бы ее по голове дуршлагом, просто из вредности характера. Есть у меня отвратительное свойство характера - когда я вынужденно бодрствую, вид спящего живого существа вызывает во мне пароксизмы ненависти и зависти (если бульдог не перестанет хрюкать, чмокать и купыряться во сне на кресле, я все же найду дуршлаг). Действительность препохабна, остались три сигареты, полбанки выдохшегося "хуча", и значи нужно вылезать из моих зеленых мехов (я украл и ношу женину шубку из зеленоватым крашных лисопесов, мне можно, я замерз и тешу себя надеждой, что со стороны я похож на трансильванского деспота в зимнем наряде, не хватает только шапки пирожком с мерлушками , бранденбуров (понятия не имею что это такое), усов, валашки и тугих по ляжечке белых лосин с мягчайшими сапожками.) Но нужно будет все же вылезти из мехов, втиснуться в пальто и тащиться во всю ту же тьму внешнюю к ларьку или в круглосуточный гастроном на углу, где меня конечно же зарежут под весенний свист...
Или я сам кого-нибудь зарежу. Время волчье, стрёмное, для поножовщины подходящее и во мне проснулся внутренний хулиган с финским ножом, в кепаре-капитанке со сломанным козырьком, и глазами раскосыми и влажными, от мимолетного взгляда которых содрогнулся бы за решеткой член Жана Жене.
Впрочем никакой есенинщины все равно не выйдет. Я мирный кролик, мои запросы просты, бунтарство выдохлось еще в двадцатилетнем возрасте и максимум на что я способен, в случае анархического переворота, так это сбежать, аки античный Цинциннат в деревню, растить капусту, писать гекзаметры на стене покосившегося сортира и отстреливать приближающиеся банды антиглобалистов из помпового дробовика. Если я раздобуду папирос и алкоголическую банку, можно будет возвращаться к своим дням минувшим анекдотам, времен Очакова и покоренья Крыма, к придворным карликам и нездоровому эротизму (половая психопатия, второе издание) упакованному в несимпатичную форму словес красивых, по-барочному избыточных. А вся беда моя в том, что я очень люблю попиздеть. Собственно, это единственное дело, которое я совершаю хорошо. Во всяком случае складно и живенько так, не отнять у мерзавца.
Ба, кстати, о нездоровом эротизме. Семь утра весьма подходящее время, чтобы хорошенько поразмышлять на эту тему. В конце концов хватит кутаться в женину шубку, как тухлый эмигрант, и бубнить, прихлебывая выдохшийся дринк "я эстет, эстет, эстет", мне не нужно хлеба, мяса и повидла, мне нужна прекрасная ясность, акмэ и орихидэя в бутоньерке." Орхидэя все равно бы уже погибла от моих профузных насморочных соплей. Почему ноздря называется ноздрей. Надо было назвать этот орган "соплом", что-то есть в этих раскатах от упругой ревущей мощи ракетоносителя.
Ладно, Бог с ней с анатомической филологией.
Есть у меня заветная папочка, куда я сохраняю из сети уворованные различные картинки, невинные, как сальмонелла. Нет, все же словоблудие покоя не дает, Сальмонелла прекрасное сценическое имя для циркачки. Мисс Сальмонелла, парфорсные скачки, панно тринадцать лошадей тринадцать. Пристрастие к фрачно-юбочной ретро-похабщине появилось года четыре назад, современные вещички для меня слишком вылощены и скучноваты - к тому же у современных моделей чересчур напарафиненные губы и большие молочные железы, а большие молочные железы я инстинктивно не люблю, опасаюсь задохнуться, слишком мелкий организм, астеническое телосложение и грызаные ногти, аристократ и дегенерат - два в одном. Все таки в штучках с нафталиновым душком есть нечто подозрительное. Чем не тема для диссертации "Пристрастие к ретро-эротике, как род латентной некрофилии". Иногда пикантный интерес у меня возбуждают совершенно невинные вещи.
Вот, например, Чемберлен.

Вызывает во мне совершенно заячий интимный трепет. Лезут мысли, фантазия шевелит вибриссами, гормон выбрасывается в кровь, хочется подтянуть живот и напустить в глаза распутного туману. С чего бы? Блондинов нордического типа не уважаю, никакой фривольности в портрете нет, и фамилия дурацкая для славянского уха: ну ты, Вася, чемберлен.
" Вчера с приятелями в пивном ресторане нарезались до ризоположения и закатили знатный чемберлен, ночевали в участке...
Задумался, ан все дело в монокле. Фетиш. Никуда не денешься, стал фетишистом, не отнекивайся. Зато такой устаревший предмет как монокль, теперь нечасто встретишь в обиходе, так что крепость моей нравственности простоит незыблемо еще лет сто. И почему у меня такой пунктик на моноклях, ума не приложу. Первая мысль, интересно, а удерживает ли месье стеклышко в глазнице в тот миг, когда...
ну не может же он в тот миг, когда... не расслаблять лицевую мускулатуру, хотя кто его знает, нет предела человеческому совершенству, особенно если человек этот джентльмен.
Очки - это совсем не то, совсем. Во первых в очках всегда два стекла, а я индивидуалист, а монокль это очки в единственном экземпляре, так сказать - "очко". Кстати, как единственный предмет одежды - весьма, весьма и весьма.
Под катом будет множество разного, просто охота показать неупорядоченную мою коллекцию, интересно, есть ли такой типаж "вуайерист-собутыльник", теперь есть.

( Read more... )

Хочу к бабушке. Нет, не к родной моей бабушке (упаси Бог, она так далеко, откуда несть возврата), хочу к абстрактной чопорной бабушке в загородное имение. С прудом, садом, лебедЯми и обнаженными грудЯми (желательно на гобеленах и у сфинксов на крыльях парадного крыльца - других грудЕй мне там, пожалуйста, не нужно. Только у глухонемой камеристки негритянки - да и то пусть она там будет бабушкиной камеристкой, и мне лишний раз на глаза не попадается.
Бабка тоже пусть сидит тихо у себя в кабинете-конторочке и раскладывает на ковровой скатерти пасьянс "Могила Наполеона". Мне как то не улыбается с бабкой по утрам в маслянистый горячий чай с сахером сдобные сухари серебряной ложкой топтать и осклабясь вести светские беседы. Я даже мешать никому не буду. Мне пожалуйста пусть только ключница выдаст ключ от винного погребца, и все, и у меня вообще никаких претензий. Только чтобы белье постельное раз в неделю чистое выдавали (ну ладно, хрен с вами, раз в три дня, я не гордый), книжек можно, только никакой готики и хоррибили дикту. Понятия не имею что значат последние слова, употребляю их неправильно, и плевать. Что то спокойное, желательно вообще без текста. Картинки. Гравюры. Про цветы и прерафаэлитских рыцарей с носатыми ундинами. И еще подшивку журнала Нива за лохматый год, и еще альманах для чтения в церковно-приходских школах "Малявочка" или "Козявочка".
Я их буду листать, ковыряя в носу. Причем даже не зажигая света, всех этих ливрейных с шандалами я расшугаю, листать буду при жидком свете из граненого окна.
"Вспоминаются только полезные истории. Например, посещение кОнсерватории" (с)

А еще я прошу дать мне рыжую лошадь. Можно не породистую. Мы будем выходить рано утром, когда рассвело - и все замерло в сентябрьском хрустале - желтые листья в черной ледяной воде, порыжелые куртины, слепые стекла оранжереи где зреют лимоны что ли к чаю, торчат ананасьи хвосты и резные сытные даже на взгляд листья несъедобной монстеры.
А за оградой пахнет лесом, волчьей шерстью, сырым грибом, папоротью, осенним палом.

Я не буду ездить верхом. Я просто хочу идти рядом с рыжей лошадью положив ей руку на спину. Закутав рот клетчатым шарфом, сдвинув на лоб кепку и глядя себе под ноги. Хочу слушать, как лошадь вкрадчиво ступает по барабанной земле, пофыркивает, дышит. Как беззвучно - но с секундным отзвуком - памятью звука переламывается острый стебель заиндевелой травы.
Она привыкнет и будет ходить со мной шаг в шаг. Очень лошадь, очень рыжая, очень-очень девочка моя...
У бабушки я пробуду до конца листопада. Потом уеду, как только на Покров ляжет первый снег.
Навсегда уеду. Вернусь домой. Буду спокойный и солидный, как гроб.
Рыжую лошадь я поставлю на подзеркальный столик в кабинете. Анна будет вешать на шею игрушки свои бусы.
потом игрушку кому-то подарят, или она потеряется при переезде.
Вот и все, что я хочу на сегодняшний день, сентября, 28 дня, сего года.

Ночью поймал ссылку на картинки некоего Лубнина. Лабуда, казалось бы, ужасная, но не оторваться. Все же легкий элемент, налетец сюрреализма в жизни присутствует. Буквально только что во половине двенадцатого дня вывел собаку. Иду вдоль улицы Мантулинской, весь в кэпочке, весь благостный, с бульдожкой на цепке. Очень хорошо. Золотая осень и разные шевеления в душе. На улице, как макаровы телята толкаются и пылят автомобили - полупробка, передвигаются со скоростью похоронной процессии. Слышу - флейта. Смотрю и понимаю откуда - синий синий рено (у мотора на заду было написано, что это - рено, иначе я бы не разобрался), окошечко открыто, водитель - совершенно сумасшедший мужик с бородой, глаза-маслины, брови, как у Радж Капура. И мастерски играет на белой деревянной флейте. На всю улицу. Зажимая дырки обеими руками. Чем он при этом крутит руль неясно, но машина вполне себе двигается урывками.
Я полулицы за ним шел завороженный, как гаммельнский крысенок. Потом, не переставая играть, он рванул - очистился участок улицы и укатил по направлению к Трехгорке.
А вы говорите - лубнин....
под катом - остальной Лубнин и ссылка на основную базу картинок:

( Read more... )

Я все еще в Петербурге, в течение ближайших двух-трех дней перспективы отъезда не ясны. Предупреждаю сразу, со мной ничего не произошло, пишу исключительно для самого себя, говорю, как в дупло дерева в старом мифе о Мидасе. Ужасно хочется сказать хотя бы ы дупло дерева то, что происходит внутри.
( Read more... )